После того как мисс Редлих поспешно распрощалась со всеми и за ней захлопнулась дверь, миссис Меннеринг медленно возвратилась в детскую.

– Такой подлости я от вас не ожидала, – сердито заявила она. – Джек, как ты мог допустить столь отвратительное поведение Кики? А твои мыши, Филипп! Зачем было устраивать эту преступную демонстрацию?

– Знаешь, мама, я ведь никогда не согласился бы поехать на море без своих мышек, – принялся оправдываться Филипп. – Так что, по-моему, я поступил очень порядочно, сразу же показав мисс Редлих, что ее ожидает. Я считаю…

– Ты вел себя безобразно, – перебила его мать. – Ты сам это прекрасно знаешь. Вам ведь сказали, что в школу пока ходить нельзя. Вы стали такими тощими, бледными, и вам необходим отдых. А в то время, пока я из сил выбиваюсь, чтобы найти кого-нибудь, кто согласился бы поехать с вами, вы даже пальцем не пошевелили, чтобы помочь мне.

– Простите, пожалуйста, тетя Элли! – сказал Джек, заметив, что миссис Меннеринг рассердилась всерьез. – Но знаете, такие каникулы не пошли бы нам впрок. Мы уже не дети малые, чтобы ходить строем под командой такой вот мисс Редлих. Конечно, если бы на ее месте был наш добрый Билл…

Добрый Билл! При одном упоминании имени Билла Смагса лица ребят просветлели. Настоящая его фамилия была Каннингэм, но поскольку во время их первой совместной поездки он представился ребятам как Билл Смагс, то так они его и называли.

– Да, если бы Билл смог поехать с нами! – мечтательно протянул Филипп, нежно поглаживая розовую мордочку Пискунчика.

– Чтобы вместе с ним тут же снова впутаться в какую-нибудь жуткую историю? – сказала миссис Меннеринг. – Я прекрасно знаю нашего Билла!

– Да нет, что вы, тетя Элли, это мы попадаем в разные истории, а уж потом впутываем в них Билла, – возразил Джек. – Дело обстоит именно так, а не иначе. Но все равно – мы уже целую вечность ничего не слыхали о Билле.