– Филипп, перестань! Ты делаешь Дине больно!

Но Дина отнюдь не была беззащитной овечкой и, улучив момент, залепила Филиппу мощную оплеуху, прозвучавшую как пистолетный выстрел. Рассвирепев, он крепко схватил ее за руки. Шипя, как дикая кошка, она дергалась во все стороны, тщетно пытаясь освободиться. В заключение, потеряв равновесие, они рухнули на пол и покатились, награждая друг друга увесистыми тумаками. Люси, всхлипывая, отбежала в сторону. Кики взлетел на люстру и громко загоготал. Он думал, что ребята просто играют.

В комнате стоял такой грохот, что никто не услышал, как в прихожей снова зазвонил телефон. Миссис Меннеринг сняла трубку. Поговорив по телефону, она с сияющим лицом появилась на пороге детской.

Однако, увидев Филиппа и Дину, катающихся по полу, она резко помрачнела.

– Дина! Филипп! Немедленно встаньте! И не стыдно вам? Мне казалось, что для подобных потасовок вы уже слишком взрослые. И вообще, у меня пропало всякое желание рассказывать вам, с кем я только что разговаривала.

Филипп медленно выпрямился и потер пылающую щеку. Дина продолжала держаться за ноющую от боли руку. Люси вытерла слезы, Джек мрачно просмотрел на драчунов.

– Нечего сказать – хороши детки! – процедила миссис Меннеринг. Но тут ей вспомнилось, что дети только что переболели корью. Ничего удивительного, что после пережитого горького разочарования у них так резко испортилось настроение. – Угадайте, кто звонил! – мягче сказала она.

– Может быть, миссис Джонс? – спросила Люси. Миссис Меннеринг отрицательно покачала головой.

– Нет. Это был наш Билл.

– Билл? Ура! Наконец-то он прорезался! – орал Джек. – Он приедет?